Рабство в Африке

Рабство и сервильное общество в Африке Даже термином «сервильность», которому сопутствует представление об угнетении, нельзя точно определить то, что существовало в Африке до появления арабских а португальских работорговцев. Но различие между двумя терминами очень велико: если раба (можно было купить и продать, как вещь, а его потомки оставались навеки рабами, то «серва» связывали с хозяином определенные узы, которые он, приложив некоторые усилия, мог порвать. Хотя эти узы были такими крепкими, что у серва почти не было надежды на освобождение, даже в Европе, где крепостничество по жестокости приближалось к рабству, можно было добиться свободы.

Африканская сервильная система и европейское крепостничество были реакцией на различные обстоятельства и на различные условия. Различными были и степень закрепощения и шансы на освобождение серва или крепостного. Совершенно иными были и методы закрепощения мужчины или женщины. Это подтверждается документами Древнего Египта и древних арабских путешественников и географов.

Даже при египетской системе, которая была ближе к рабству, чем система древней Западной Африки, существовали законы, защищавшие здоровье и благополучие раба. В большинстве случаев это была скорее система контрактного труда, и рассказы о том, что крестьян хватали, порабощали и эксплуатировали на строительстве пирамид, не соответствуют действительности. Крестьян использовали на этих работах, но существовали очень строгие правила, касавшиеся условий работы и даже питания, и если правила не соблюдались, рабочие имели право на забастовку. Кроме того, эти работы проводились во время ежегодного половодья, когда крестьяне не были заняты на полях, и в какой-то степени такая работа даже помогал им.

Точно так же огромные подати, которые платились фараону в форме сельскохозяйственной продукции и трудовой повинности, не служили целям индивидуального обогащения (хотя это и случалось), а являлись взносом в дело национальной обороны, причем королевский двор играл роль центрального банка, способного в случае необходимости оказать любую помощь любой части государства. Последнее справедливо и в отношении тяжелых даней которые к югу отсюда народ платил многим традиционным африканским королям, так что в этом отношении они похожи на египетских фараонов. Напрашивается сравнение и с нашей налоговой системой. Сервильная система в Африке зарождалась различными путями.

Как и в Европе, зачастую это была отработка долга, расплата за преступление или метод закрепощения плённых взятых на войне или во время набега. Однако, пока рабы с появлением арабов и европейцев не превратились в товар, войны и набеги не велись специально для захвата пленных. Характер традиционного общества был таков, что оно не нуждалось в рабочей силе даже дешевой. Война и набеги велись по экономическим причинам и в результате увеличения земельного голода, а следствием их был захват пленных. Они были вынуждены выбирать — или смерть или закрепощение. Сервильная система служила также разумным и довольно гуманным способом исправления преступника, заменявшим наказание. В обоих случаях эта система возвращала обществу тех, кто временно находился вне его орбиты.

Взятые в плен члены других племен не имели родственных связей с теми, кто их пленил, и поэтому оказывались вне рамок всеобъемлющей семейной системы данного племени. На них не распространялись и религиозные санкции, так как у них была иная вера. С ними нельзя было породниться, а втянуть их в общую систему межличностных отношений можно было только путем усыновления, что случалось с сервами в Африке довольно часто.

То же самое относится и к преступникам. Однако лучше говорить о преступниках как о больных людях, ибо в Африке человек, который ведет себя как полнокровный член общества, считается нормальным, а ненормальным признается любое антиобщественное поведение, означающее, что человек испорчен колдуном или находится под проклятием.

Незначительные преступления улаживаются на местах — преступника возвращают обществу и в семью после того, как он возместит убытки и принесет жертву духам. Но убийство, прелюбодеяние или кровосмешение считается настолько серьезным преступлением, что присутствие преступника в общине может стать постоянным источником трений. Его изгоняют или он уходит сам и добивается, чтобы его приняли в семью где-нибудь в другом месте.

Усыновление преступников или пленных в качестве сервов позволяло втянуть их в социальную структуру таким образом, что они оказывались под воздействием общественных и ритуальных санкций и были обязаны соблюдать принятые правила поведения. Благодаря усыновлению преступники и пленные приобретали полный статус членов семьи с обязанностью соблюдать некоторые табу и ритуалы, выполнять иные обязательства. С течением времени они могли обрести полную свободу, но ее нельзя было получить с помощью выкупа, который платили, скажем, чтобы освободиться от долгов. Свободу можно было получить только в результате полной интеграции, а этого достигало обычно лишь второе поколение. Как член семьи, серв женился и растил детей согласно той системе, которая соблюдалась в семье, и только тогда интеграция считалась завершенной.

Поэтому понятно, с каким удивлением европейцы узнавали, что эта система все еще действовала. Маклин, губернатор Золотого Берега (1837—1843 гг.), изумлялся, что «рабов» рассматривали как членов семьи, даже не как слуг, и они могли накопить приличное состояние и в некоторых случаях наследовать имущество «хозяев». Маклин упускал из виду, что эти люди действительно стали членами семьи и, следовательно, наследовали имущество не хозяев, а отца или матери. Рабы часто одевались изысканно и носили богатые украшения, а нередко занимали весьма высокие посты. Их преимущество заключалось в том, что они были членами семьи и поэтому были связаны всеми ритуальными узами лояльности, но благодаря иностранному происхождению их общественные горизонты были несколько шире.

Даже при королевских дворах рабы, как и все остальные, могли подниматься по иерархической лестнице, хотя зачастую за ними были зарезервированы особые посты, открывавшие путь к еще более быстрому повышению. Такие люди, близкие к королю, занимали важные посты в армии, при дворе и в королевском семейном кругу, они могли быть советниками короля по некоторым вопросам.

При знаменитом дворе африканского короля племени акан носилки королевского раба несли наследные принцы, а разоблачение происхождения какого-либо человека каралось законом. В других местах сервы вообще не скрывали своего происхождения. Там, где иерархическая система была не особенно жесткой, а аристократия не обладала сильным влиянием, это обстоятельство попросту не имело никакого значения.

Таково было «рабство», существовавшее в традиционной Африке Точно так же, как Маклин удивлялся этой системе в начале XIX в , арабские путешественники за тысячу лет до него изумлялись блеском и пышностью западноафриканских королевских дворов и справедливостью правителей Этих путешественников поражало не столько богатство и изобилие, сколько тот факт, что власть была исключительно справедливой. Хотя у самих арабов и существовала система, напоминающая рабство, они не довели ее до такого предела, как это позднее случилось в Америке, где царила жестокость и порочность, какой еще не видал мир.

Коран, например, поощряет предоставление свободы рабам и предусматривает специальные молитвы за тех, кто находится в рабстве. Ребенок рабыни от хозяина рождается свободным, и свобода должна быть предоставлена и матери. Ребенок рабов, живущих в семье, считается членом семьи и его нельзя продать, если только он не совершил преступления. По религиозным соображениям хозяева были обязаны заботиться о больных и старых рабах, содержать их жен и детей, их порицали, если они мешали рабу внести выкуп за освобождение от рабства. Я сам жил в арабской семье в Северной Африке и принял двух рабов за членов семьи. Они не скрывали своего статуса, так как в этом просто не было никакой надобности — во всех отношениях они являлись членами семьи.

Более того, они были заинтересованы в сохранении такого положения, так как оно гарантировало спокойную жизнь им и их детям, которым хозяин должен был дать образование, а затем работу. Рабство в такой форме до сих пор существует в арабском мире, а работорговля между Африкой и Аравией продолжалась до 50-х годов нашего столетия, причем работорговцы из Саудовской Аравии обманывали африканцев, убеждая их присоединиться к ним якобы для совместного паломничества в Мекку.

В былые времена арабские купцы действовали жестче. Их главным товаром была слоновая кость. Ее несли из глубины континента к обоим побережьям (чаще всего к восточному) африканские носильщики, которых арабы затем продавали в рабство. Восточная Африка поставляла рабов в Египет, Индию, Аравию и Персию; из Западной Африки рабов посылали через Сахару в Северную Африку, а оттуда в Турцию. Масштабы работорговли арабов в древние времена неизвестны, но их главными товарами были золото и слоновая кость, а рабы были лишь случайным товаром, вплоть до самого внедрения в Африке европейского и американского представления о рабе как о предмете купли и продажи, как о даровой рабочей силе.

Так началась работорговля, какой мы себе ее представляем. Торговля золотом и слоновой костью угасала, a американская работорговля, осуществляемая португальцами и анпичанами, открыла новый рынок Чтобы спастись от рабства, многие африканцы перешли в мусульманскую веру, так как арабы не могли порабощать мусульман. Или же африканцы предлагали свои услуги работорговцам и помогали ловить своих земляков, лишь бы самим избежать рабства. В результате началось быстрое и страшное вырождение всех нравов и традиций.

Борьбе за существование сопутствовала борьба за богатство; жадность и бесчеловечность европейских работорговцев быстро заразили всю территорию, именовавшуюся Золотым Берегом. Богатые и сильные некоторое время процветали, но это длилось недолго. Их процветание и успех несли в себе семена упадка, ибо они разрушали демократическую в своей основе традиционную форму правления и подрывали эгалитарную традиционную экономику. Распадались не только союзы, существовавшие столетия, но и семьи, а божественное начало, бывшее источником величия, превратилось в трагический миф.

Если бы не работорговля, сакральные государства Западной Африки и Конго, возможно, дожили бы до наших дней, однако торговля, принесшая процветание и могущество Америке, обрекла Африку на обнищание и иностранное господство. Звучит иронией, но от этой деградации спаслись только сами рабы, так как они не участвовали в позорной торговле человеческим телом — ни в качестве продавцов, ни покупателей, ни посредников. Они были жертвами, и какие бы унижения они ни испытывали, они не были в этом виноваты. Рабы, которых экспортировали в Америку, были африканцами до своего порабощения и оставались африканцами после этого, а их потомки остаются африканцами и сейчас. Похоже, что рабы привезли с собой какие-то элементы того прошлого величия, которое было утеряно на их родине, и сохранили свое наследие на чужих берегах. Именно поэтому сенегалец Леопольд Сенгор так воспел черных американских солдат:

По твоему мужественному липу я не узнал тебя,
Но стоило мне ощутить тепло твоей черной руки —
Имя мое — Африка! —
И я обрел утерянный смех и услышал старые голоса
И грохот порогов Конго...
О черные братья, воины, уста которых —
Это поющие цветы,
Какое счастье жить, когда прошла зима,
И я приветствую вас, посланцев мира!